Перевод Ю.Александрова

Ряды куртин и фонарей вдоль галерей,
В которых вьются так неторопливо
Шаги созданий, молчаливо
Несущих траур по душе своей…
На купола, на колоннады,
Воздвигнутые там и тут,
Отпугивая тьму, текут
Огней холодных мириады.
Пылает газ, и, как алмаз,
Вкрапленный в диадему ночи,
Любой светильник нежит очи,
Кого-то приводя в экстаз.
А круг воды в лучах голубоватых
Блестит, как днем,
И часть колонны, отраженной в нем,
Подобна торсу в медных латах.
Растут костры, как желтые кусты,
На площадях разбрызгав ртуть и серу,
Волшебной сделав атмосферу
И мрака раздробив пласты.
Громадный город блещет, словно море,
И волны электричества бегут
По всем путям, туда, где стерегут
Свое молчанье, с трауром во взоре,
Скользящие по грани темноты.
Они томятся, дожидаясь утра,
И держат в коготках из перламутра,
Как водоросли, сникшие цветы.
Скользят медлительно, влача воланы, рюши
И кружева, прикрывшие позор…
Они друг друга знают — с коих пор?
Взаимные, болезненные души.
Они плывут, как будто по ковру,
Вздымая перья шляп и рыжие шиньоны…
У них свои жестокие законы,
Полузабывшие пути к добру.
На пальцах, сжатых в горьком исступленье,
В их перстнях дорогих под сенью галерей,
Подобные глазам ночных зверей,
Играют камни, пряча преступленье.
А их глаза ушли под бледный лоб.
Лишь иногда, безмолвной схватке рады,
Они так яростно вперяют взгляды,
Как будто гвозди забивают в гроб.
Но лбы — как белые повязки
На мыслях раненых. А губы — два цветка,
Что на воде качаются слегка
И сходятся почти без ласки.
Глаза понурые глядят,
Пустые, в пустоту без бога,
Хоть в сердце пламя и тревога,
И звон его — набат.
Я знаю женщин в траурных одеждах,
Но в туфельках нарядно-золотых;
А в косах, черных и густых,
Сверкает серебро, и на былых надеждах
Поставлен крест, и колкий остролист
Их диадема. Траур тот, однако,
Креп овдовевших без мужей, без брака,
Избравших путь, который лишь тернист.
И здесь, в ночи, глухой порой бесстрастья,
Наедине с трагической судьбой,
Они постигли все и плачут над собой,
Держа в руках ключи потерянного счастья.
Вдоль галерей, сверкающих, как млечный
Холодный путь, когда кругом — ни зги,
Скользят бесшумные шаги
Несущих траур бесконечный.