Перевод А. Гатова

Боярышник увял. Глицинии мертвы.
В цвету один лишь вереск придорожный
Спокоен вечер. Ветер осторожный
Приносит запах моря и травы.

Дыши и мыслью уносись вперед.
Над пустошью кружится ветер, клича,
Прибой растет, песок — его добыча,
И море с берега все заберет.

Когда-то осенью мы жили там —
Всегда в полях, под солнцем, под дождями
До рождества, когда широкими крылами
Сонм ангелов парит по небесам.

Там сердцем мягче, проще стала ты.
Дружили мы со всеми в деревушке,
О старине шептали нам старушки,
Про дряблые дороги и мосты.

В туманах ланд и светел и широк
Стоял наш тихий дом гостеприимный.
Все было любо нам — и черный, дымный
Очаг, и дверь, и крыша, и порог.

Когда же над огромным миром сна
Ночь расстилала света плащ широкий, —
Прекрасного давала нам уроки
Наполнившая душу тишина.

Так жили мы в долине — холод, зной,
Зарю и вечер вместе провожая.
У нас глаза раскрылись, и до края
Сердца вскипали яростью земной.

Мы счастье находили, не ища,
И даже дней печаль была нам милой.
А солнце позднее едва светило
И нас пленяло слабостью луча.

Боярышник увял. Глицинии мертвы.
В цвету один лишь вереск придорожный.
Ты помнишь все, и ветер осторожный
Приносит запах моря и травы.